Со словом Полкан чаще всего ассоциируется кличка собаки. Поначалу так и было, в мифологии – это человек с песьей головой, но по русской народной этимологии слово «кан» ассоциируется не с латинским «канис» - «собака», а с русским «конь». Так и получился русский кентавр – наполовину конь, наполовину человек под названием Полкан. Поняв природу слова, легко согласиться с ним как с кличкой лошади. И в истории нашей самой русской, орловской рысистой породы можно обнаружить несметное количество Полканов.

Самый первый Полкан, а именно Полкан-1й, родился от знаменитого арабского жеребца Сметанки и буланой датской кобылы в 1778 году. От него и серой голландской кобылы №2 в 1784 году родился родоначальник орловских рысаков Барс-1. Правнук Барса-1, внук лучшего его сына Лебедя-1 – Полкан-3 стал самым знаменитым Полканом, родоначальником собственной могучей генеалогической линии. С тех пор семья Полканов пополнилась рядом выдающихся жеребцов, традиционно наследующих его имя из поколения в поколение с присвоением последовательного номера или без номера.

В описи рысистых заводов России, составленной Н. Граевским в 1854 году, насчиталось 150 представителей племени Полканов. Среди них собственно Полканов – 82, а также Полканчиков – 15, Полканш – 51, по одной Полканихи и Полкановы. Эта тенденция потянулась и дальше, фантазия коннозаводчиков добавила Полкана Серого, Полкана Чистого, Полкана Чёрного… Но уже в первом послереволюционном томе ГПК, выпущенном в 1927 году, обнаружилось только два Полкана и одна Полканша. Род Полканов растворился в пожаре революции, гражданской войны, а также в связи с неграмотной работой селекционеров.

В Музее коневодства насчитывается всего два Полкана – серый и вороной, и оба принадлежат кисти Н.Е. Сверчкова.

Светло-серый Полкан родился в 1849 году в заводе А.Б. Казакова от Полкана-6 и Воронихи. Служил производителем в заводе Миллера. Этот превосходный жеребец имеет свою историю. И речь пойдет не о нем, а о вороном Полкане, экспонируемом в зале ХIХ века как представитель рысака в творчестве Н.Е. Сверчкова.

Благодаря рукописи Я.И. Бутовича и сопоставлению деталей на картине, удалось добавить биографию к этому портрету, вывести из небытия знаменитого рысака. На самом деле этот Полкан родился в 1875 году в заводе П.Ф. Дурасова от Полкана и Умницы. Он известен как победитель крупных призов, в том числе Приза в честь 50-летнего юбилея Московского бегового общества в 1884 году в рекордную резвость 4 мин. 57 и ¾ сек. (3 версты). А еще о нем есть интересная история, рассказанная графиней А.Ф. Толстой, по первому браку супруги коннозаводчика Дурасова. Из этого отрывка, помещенного Бутовичем в его «Записках», также имеется подтверждение идентичности «дурасовского» Полкана с нашим Полканом. Вот ее рассказ: «Полкан был тёмно-караковый в яблоках и казался вороным, но на голове и в пахах проглядывала не вороная масть, а тёмно-караковая, что под старость сказа­лось ещё более ясно. Полкан жил до 33-х лет. Хочу описать одну блистательную победу этой лошади. Был назначен коронационный приз Александра III в Москве (1881 г.). На этот приз было записа­но 4 или 5 лошадей, хорошо не помню, но самый опасный соперник Полкана был Наветчик завода Валериана Таврионовича Молоствова. Тогда лошади бежали не по одной дорожке, а пускались одна со стороны лож и публики, а другая со стороны скакового круга, где публики не было. Ехали не в лёгких американках, а в четырёхколёсных простых дрожках обязатель­ного веса. Пускали с шагу. По жребию Наветчику досталось начать бег со стороны скачек, где публики не было, а Полкану со стороны публики, что всегда нервирует как седока, так в особенности лошадь. Счастье улыбнулось Наветчику. У Полкана была странная привычка: когда он в духе, он закладывал уши назад, как делают зайцы - и тогда, какая бы дистанция ни была, три или семь вёрст, никто его не побеждал. Но когда Полкан двигалушами, можно было знать вперёд, что он сделает проскачку и, хотя пришёл бы первым, приза получить не может. Знавшие эту особенность характера Полкана знали вперёд, брать ли на него билеты в тотализаторе или не брать. Пустили лошадей, и Наветчик шёл уже полным ходом, а Полкан, окружённый публи­кой, топтался на месте, и уши его говорили, что он чем-то недоволен. Но вдруг он их зало­жил и пошёл. Наветчик был впереди уже на ³/₄ версты, и все любящие Полкана были огор­чены, что он, пожалуй, и во флаг не попадёт. Но случилось неожиданное: Полкан вдруг по­шёл своим лучшим плавным ходом и на третьей версте стал догонять Наветчика, а из последнего поворота лошади шли уже, как в дышле, и, подойдя к выигрышному столбу, Полкан был впереди. Публика была так поражена бегом Полкана, что, когда лошади подходили, говорила тихо, прося не шуметь и не аплодировать, не пугать Полкана, дабы он не сделал скачка, подходя к столбу. Но когда он прошёл первый столб, раздались аплодисменты, и его провожала по улицам толпа».

Наконец-то портрет вороного Полкана, действительно, с караковым подпалом в паху, написанный Сверчковым, действительно, в 1883 году, обрел свою биографию. К тому же в монограмме, нанесенной на попону, прочитывается буква «Д», что позволяет предположить, что в ней зашифрована фамилия Дурасовых.

Таким образом, удалось вывести из забвения знаменитого орловского рысака и расширить информацию об имеющемся в музее художественном произведении.