Считавшаяся ранее неизвестной темно-гнедая кобыла с картины Н.Е. Сверчкова обрела свое имя. В рукописи Якова Ивановича Бутовича она названа Ротозейкой, родившейся в Хреновском заводе в 1865 году от английского чистокровного Романа и орловской рысистой Воронихи-2, дочери Варвара-1. Принадлежала она И.А. Арапову и выигрывала, но где и когда, Бутовичу установить не удалось. Он полагает, что Ротозейка участвовала либо в барьерных скачках и стипль-чезах, либо в скачках для полукровных лошадей. Эта версия убедительна, поскольку Ротозейка, судя по картине Сверчкова, крупная, дельная кобыла своим складом отвечала больше требованиям скакового спорта, нежели рысистого. К тому же, купивший ее И.А. Арапов был знатоком скакового дела, он имел отличную скаковую конюшню и такой же конный завод, и Ротозейка его привлекала вовсе не для рысистого дела.
Вот как Бутович характеризует Ротозейку, опытным глазом замечая тонкие детали экстерьера, зачастую, нами не заметные. «Ротозейка – крупная, длинная и дельная кобыла темно-гнедой масти. Голова кобылы породная с прекрасно поставленным ухом, но с излишне развитым ганашом. Шея у нее длинная и типичная даже для чистокровной лошади; угол плеча, подплечье, мускулатура, сухость и ноги не оставляют желать лучшего, равно как и объем подпруги, глубина и линия верха. Зад кобылы короток, связка не безупречна, постав хвоста хорош, но репица чересчур длинна. В общем, это очень дельная полукровная лошадь, вполне пригодная под седло и для шорной езды. Ротозейка – лошадь вполне европейского фасона и весьма удалена от типичных форм орловского рысака».
Одним словом, перед нашими глазами превосходная спортивная лошадь англо-рысистого происхождения, и ценность ее портрета заключается еще и в том, что он иллюстрирует одно из направлений селекции в орловской рысистой породе – периодическое приливание английской крови в целях повышения резвости рысаков, причем, неудачный. Как показала практика, далеко не каждый английский жеребец способен отрешиться от своих, веками отработанных скаковых привычек (навыков). В истории этого вопроса, изученного современными специалистами (Ю. Гаврова, С. Козлов, Е.Петухова), известны клички единичных жеребцов, оказавших положительное влияние.

Так например, вывозной из Франции победитель Большого приза Парижа чистокровный жеребец Бояр 1870 года рождения от Вермут Ля Боссю и Де Клара, дал в Новотомниковском конном заводе графа И.И. Воронцова-Дашкова серую кобылу Боярыню, кличку которой можно встретить в родословных известных рекордистов ХХ века (Пилот, Пион, Кипр). В музее коневодства хранится портрет сына этого Бояра, рыжего жеребца Бояра, рожденного в заводе того же И.А. Арапова, написанный художником Ч.А. Танским. По формам нашего Бояра отдаленно можно представить внешность его знаменитого отца, так повлиявшего на прогресс резвости орловского рысака.

А вот еще английский жеребец, по мнению американских тренеров, пересказанном Я.И. Бутовичем, мог бы оказаться успешным в рысистом деле – Ван-Тромп, родившийся в 1844 г. в заводе лорда Эглинтона от Ланеркоста и Барбелль. С 1865 года он стоял в скаковом отделении Хреновского завода, но почему-то никому не пришло в голову попробовать его и на рысистых матках, скорее всего, это не входило в селекционные планы завода. Тем более, что он прославился именно на скаковом поприще, выиграл в Англии престижные дистанционные призы: Сент-Леджер, Эскотский и Гудвудский Золотые Кубки. Портрет Ван-Тромпа, написанный Н.Е. Сверчковым, экспонируется в английском зале музея коневодства.
Вот так Ротозейка напомнила нам основной коннозаводский постулат: «Лучшее происходит от лучшего».