В Музее коневодства РГАУ-МСХА им. К.А. Тимирязева собрана богатейшая коллекция произведений конного жанра самого известного русского художника-анималиста Николая Егоровича Сверчкова: 215 произведений станковой живописи, 152 рисунка,  акварели, литографии и бесчисленное количество набросков в десяти альбомах. В подавляющем большинстве все эти работы разными путями были приобретены Яковом Ивановичем Бутовичем, считавшим Сверчкова наиболее правдивым и талантливым художником.
Не все картины замечательного мастера выставлены для обозрения, часть их находится в запасниках. Но в каждом зале: верховом, рысистом, жанровом XIX века – его картины составляют ядро экспозиции, без них не может быть раскрыта ни одна из отечественных пород лошадей, также как не может быть понята роль лошади в истории государства.
В творчестве художника ярко выделяются два направления: коннозаводские портреты и бытовые сцены, связанные с использованием лошади. Так называемые «экстерьерные портреты» знаменитых лошадей представляют почти все породы, разводимые в ту пору в России. Это ахалтекинская, арабская, английская чистокровные, карабахская, кабардинская, донская, орловская верховая, стрелецкая, орловская рысистая и даже гунтеры и один суффольк.  Переоценить значение этих портретов для истории отечественного коннозаводства невозможно. Также невозможно понять историю Отечества, не увидев представителей высшего общества в парадных конных портретах и простых крестьян с их простыми лошадьми, тянущими воз или плуг; не увидев многообразия конных упряжек, в любое время года бороздящих просторы России; перипетии конных охот и праздничных гуляний; не заглянув в усталые глаза деревенской клячи или в горящие огнем глаза породистого скакуна.
В настоящее время искусствоведам известны около 450 картин Н.Е. Сверчкова, многие его работы погибли в годы революции и гражданской войны. По подсчетам Я.И. Бутовича, хорошо изучившего за 20-летнюю коллекционную деятельность произведения Сверчкова, эта цифра должна превысить тысячную отметку.
Огромное количество сюжетов удивляет неуемной фантазией художника. Как правило, главную тему его картины, занимающую основную площадь, сопровождают, не лишенные дополнительной информации, вторые и третьи планы. Даже в самодостаточный экстерьерный портрет лошади художник вводит разнообразные детали, позволяющие определить место и время ее пребывания. Это может быть пейзаж, дерево, куст, холм, здание, внутренний вид или наружная стена конюшни, детали амуниции или предметы ухода за лошадью, фигуры людей и прочее. Детали, иной раз, несут свой смысл, который нужно суметь прочитать. Так, на портрете ахалтекинского жеребца Аада вторым планом изображен сидящий перед юртой туркмен. Так бы он и сидел для красоты, пока в музей не пришла ашхабадская журналистка Л. Тычинская и не объяснила, что человек, поставив перед собой коня, сделал его проводником молитвы, веря, что так она надежнее дойдет до Аллаха, любящего хороших коней. Такое решение восхищает прозорливостью и тонкой наблюдательностью художника.
О Сверчкове бытует мнение как о певце русской действительности, с большой любовью пишущего простые народные сцены с деревенскими мужиками, бабами и детьми, с простыми беспородными лошадками. Даже изображая  блестящих аристократов на их породистых конях, он не забывает незаметно, где-то на заднем плане, ввести элементы народного быта.
Вот мчится по зимней дороге роскошная тройка великолепных серых лошадей князя Гагарина (1), а вдали идет своя, простая жизнь: лошадка везет возок с хворостом, идет куда-то крестьянка в красной юбке с ребенком...

Вот и добрались мы до нашей бабы в красной юбке! Таких баб насчиталось семь раз на имеющихся в музее полотнах Сверчкова, и это самый повторяющийся элемент дальнего плана. Заметить какую либо закономерность ее появления не представляется возможным. Она возникает на экстерьерном портрете знаменитого орловского рысака Кролика (2) и на таком же портрете гнедой кобылы, считавшейся ранее неизвестной, но опознанной Я.И. Бутовичем, как англо-рысистой Ротозейки (3). Появляется она на парадных портретах поручика И.Ф. Таубе (4) и маркизы Траверсе (5).
Видим ее на крупной жанровой композиции «Отдых на охоте» (6) и, уже вполне определенно, идущей в обнимку с охотником, оставившем на переднем плане своего донского мерина (7). Наверняка, и на неизвестных нам картинах Николая Егоровича, не раз промелькнет эта героиня дальнего плана. Искать ли в этом какой-то смысл?
Возможно, Сверчков сознательно и ненавязчиво вводит этот персонаж, как отдаленный, но всегда присутствующий в его сознании образ России, часто ассоциирующийся с образом русской женщины, которая, действительно является опорой общества. Почему в красной юбке или блузе? Да потому, что красный цвет прочно входит в национальный русский костюм, как самый доступный, добываемый из простого растения марены. Слово красный также означает и красивый, ну а красота – краеугольный камень, основа души народа. В какой-то степени, женщину в красном на дальнем плане картин Сверчкова можно считать и подписью художника, одним красным штрихом обозначившего свою духовную принадлежность к России.