В «испанском» уголке верхового зала музея коневодства экспонируется картина художника Дж. Казеллы «Серый варварийский жеребец». Эта картина поступила в музей коневодства как неизвестный жеребец неизвестного автора с трудноразличимой подписью. В 1955 году в инвентарную карточку были внесены исправления: подпись справа внизу (J. Casella) прочитали, установили имя художника и породу лошади – варварийская. Об этом художнике сведений ни у Бутовича, ни в интернете не нашлось.
По определению амуниции, сделанному С. Люлиным: генеральское седло с чушками и чепраком из медвежьего меха с посеребрёнными звёздами ордена Андрея Первозванного – можно сделать заключение, что жеребец принадлежал высокопоставленному чину и был очень дорогим, это заметно и по его ухоженному, бодрому виду.
О варварийской (берберийской) породе лошадей нам известно немного, она не входила в интересы российского коннозаводства, однако в Западной Европе она является обычной, поскольку зона ее происхождения, как географически, так и колониально, соприкасается с этими странами.
Название породе дано по племени берберов, населяющих Северную Африку (Алжир, Тунис, Марокко), а берберами или варварами их назвали римляне, презиравшие «невежественных» чужеземцев. На самом деле берберы – достаточно древнее и самостоятельное белое неарабское население, называющее себя «амазигами», то есть «свободными людьми», в число их предков входили даже «анатолийские земледельцы», проникавшие сюда через Испанию более 10 тысяч лет назад.
Считается, что берберийская порода лошадей создана в VIII веке путем скрещивания местных нумидийских лошадей с арабской и другими восточными породами. А нумидийцами в античные времена называли тех же берберов, и прославились они своей лучшей конницей, с удовольствием принимавшей участие в многочисленных войнах, в том числе и в походах Ганнибала.

В 711 году произошло вторжение арабов в Испанию, к армии которых по пути присоединились берберы, называемые в ту пору маврами. Вся эта восточная конская масса на протяжении восьми веков владычества арабов на Пиренейском полуострове оказывала большое влияние на формирование испанской и некоторых других европейских пород, в т.ч. английской чистокровной. Берберийских коней европейцы ценили не только в Средние века, но и в Новое время. Лично под седлом Наполеона служила берберийская кобыла, легендарная Белль, а всего в придворной конюшне находились 23 лошади этой породы, из них 13 жеребцов были подарены Наполеону королем Марокко в 1807 году. Эти жеребцы заметно выделялись своим ростом (в среднем 161,5 см) на фоне других лошадей, самый крупный из них Фантиф достигал 170 см. в холке. На этот факт стоит обратить внимание.

Что удивительно, в современных берберийцах мы видим иных лошадей, нежели на картине Казеллы. Или с явными испанскими чертами – крупные, пышные, величественные, или с арабскими чертами – более мелкие и сухие. А наш серый жеребец явно высок, сухощав, просторен.
Возникает вопрос: а были ли в варварийской породе подобные лошади?
Ответ пришел неожиданно от посетивших музей гостей из Гватемалы. Увидев нашего варварийца, они спокойно сказали, что у них в Гватемале есть точно такие лошади. Причем, на них ездят, как правило, простые люди, а на настоящих испанских – их они тоже увидели в экспозиции – знатные люди.
Известно, что берберийцев привезли в Новый Свет испанские завоеватели вместе с другими своими лошадьми, и они участвовали в создании многих американских пород. И если в Старом Свете они приобрели современный вид, то в Центральной Америке, видимо, сохранились в какой-то исходной форме или под влиянием местных вкусов приобрели черты «казелловской» лошади.